HOW TO SHOP

1Login or create new account.
2Review your order.
3Payment & shipment

If you still have problems, please let us know, by sending an email to info[at]fishrimp.net . Thank you!

SHOWROOM HOURS

Mon-Fri 9:00AM - 6:00AM
Sat - 9:00AM-5:00PM
Sundays by appointment only!

CREATE ACCOUNT

*

*

*

*

*

*

FORGOT YOUR PASSWORD?

*

Подводные истории. GloFish

GloFish

На протяжении нескольких лет я был подписан на аквариумный журнал TFH - “Tropical Fish Hobbyist” - периодическое издание, основанное еще в 50-е годы и посвященное аквариумному хобби. Изначально журнал был посвящен вопросам содержания рыб, о чем свидетельствует название, впоследствии же спектр освещаемых журналом тем расширился на смежные хобби. Однажды у меня даже случилась небольшая история, связанная с этим журналом, приведшая к моему разочарованию и отказу от подписки на него. Об этом я расскажу в следующем рассказе, сейчас же я упомянул это издание в связи со статьей, которую я однажды в нем прочитал.

Изложенные в статье факты выглядели очень уж невероятными для того, чтобы я сразу и безоговорочно в них поверил, однако положительная репутация издания заставила меня заняться поиском дополнительной информации, после чего в моей голове возник новый “проект”, реализация которого была попросту неизбежной: очень уж мне была интересна возникшая тематика, слишком хорошо я был знаком с фигурирующими в этой статье объектами. Ниже я вкратце изложу суть прочитанного, однако вначале расскажу о потрясающей рыбке семейства карповых, которая была чрезвычайно популярна в аквариумном хобби во время моего детства, и является незаслуженно забытой в настоящее время. Речь идет о данио рерио (Danio rerio). Далее в рассказе я для простоты словом “данио” буду называть именно этот вид: данио рерио.

Одного-единственного качества - неприхотливости - уже было бы достаточно, чтобы определить популярность данио в аквариумах любителей рыб, но они обладают еще и рядом других достоинств, которые невозможно переоценить. Они красивы, жизнерадостны, миролюбивы, и вряд ли я могу назвать другой вид икромечущих рыб, от которого настолько легко можно было бы получить потомство.

Я не могу припомнить наверняка, но думаю, что это была первая рыбка, не относящаяся к цихлидам, от которой я получил и выкормил потомство. Методика разведения данио рерио была проста настолько, что вызывает недоверие. Она заключалась в следующем.

В обычную трехлитровую банку следовало налить около литра воды из аквариума, а по периметру дна уложить несколько колец мелколистных растений: роголистника, элодеи, кабомбы, роталы или чего-то подобного. Я использовал элодею. Кольца элодеи я скреплял свинцовыми полосочками, которые одновременно служили и грузом, удерживающим растения на дне. Этот момент был существенным: данио после нереста часто поедают свою икру, поскольку в природе они нерестятся на течении, и, соответственно, своей икры попросту не видят. Учитывая выпуклость дна стеклянной банки, понятно, что икра, обладая небольшой отрицательной плавучестью, скатывается к краям банки, где ее от внимания родителей скрывают листочки растений.

Производителей следует поместить в нерестовик с вечера, и очень желательно обеспечить аэрацию: в малом объеме воды ночью и сами рыбы, и растения дышат, потребляя растворенный в воде кислород и выделяя углекислый газ, и хотя площадь поверхности воды в банке достаточна, чтобы расходуемый рыбами и растениями кислород компенсировался из атмосферы, аэрация сгладила бы перепады насыщенности воды и кислородом, и углекислотой.

На нерест отсаживают самку и два самца, либо две самки и 3-4 самца. Нерест данио обычно происходит на рассвете. Немедленно по его окончанию производителей следует удалить, воду частично заменить, поскольку после нереста в воде остаются молоки, которые вскоре начинают разлагаться, индуцируя развитие бактерий, которые в свою очередь негативно влияют на развитие икры. Аэрацию желательно усилить, банку - затенить.

Выклев личинок происходит через двое или трое суток, в зависимости от температуры воды (более высокая температура ускоряет развитие эмбрионов), еще через несколько дней личинки превращаются в мальков. Как и у большинства икромечущих рыб, момент превращения личинки в малька у данио определен совершенно четко. Это - первый “заплыв” личинки к поверхности воды, за пузырьком воздуха: в течение следующих 2-3 часов этот пузырек станет плавательным пузырем рыбки, она примет горизонтальное положение и начнет самостоятельно питаться. По мере роста рыбки увеличивается и плавательный пузырь: он пополняется за счет газов, растворенных в крови рыбки; первичный же канал, через который личинка получает первый пузырек воздуха, зарастает уже через пару часов после этого первого “заплыва”.

Строго говоря, по типу плавательного пузыря рыбы делятся на “открытопузырных” - физостом - и “закрытопузырных” - физоклистов. У представителей физостом пузырь на протяжении всей жизни остается связанным с кишечником, и рыбка может регулировать его объем, заглатывая воздух с поверхности воды. Такая гибкость настройки объема плавательного пузыря требуется обитателям средних глубин: им требуется быстро достигать нейтральной плавучести, будучи на разных глубинах. К физостомам относятся карповые, осетровые, многие хищники. Физоклисты же - как правило, оседлые рыбы, ведущие придонный образ жизни; им такая быстрая регуляция плавучести не требуется. У них изменение объема плавательного пузыря достигается путем газообмена из кровеносной системы.

Если на поверхности воды находится бактериальная пленка, маленькой личинке часто оказывается сложно преодолеть поверхностное натяжение и взять этот пузырек воздуха. Практически всегда личинка, которой взять воздух не удалось, умирает. В редких случаях рыбка может выжить, но в отсутствие плавательного пузыря она становится “ползуном”. У нее остается четко выраженная отрицательная плавучесть, такая рыбка лежит на дне. В аквариуме она может прожить некоторое время, получая корм и влача жалкое существование, в природе же шансы на выживание у “ползуна” нулевые.

После того, как личинки данио превратились в мальков, их следует начать кормить доступным кормом нужного размера. Стартовым кормом им могут служить инфузория туфелька, любые коловратки, и даже нематоды, хотя последние слишком велики и недостаточно питательны, чтобы их можно было рассматривать, как желательный стартовый корм.

Растут данио быстро, к качеству и параметрам воды совершенно нетребовательны. От одной самки можно получить тысячу и более мальков.

Данио часто используются в качестве так называемых модельных объектов, то есть - как объект наблюдения в лабораторных исследованиях ученых. У них очень короткий репродуктивный цикл: рыбки способны к размножению уже в 3-4-месячном возрасте, это делает их удобными объектами для возрастных лабораторных оценок. Они, кстати, были первыми рыбами, побывавшими в космосе.

Неудивительно, что данио были выбраны в качестве модельного объекта для ряда генетических экспериментов, которые привели к появлению первого в мире трансгенного организма, другими словами - к появлению генетически модифицированного высшего организма, представителя позвоночных, способного воспроизводить себе подобных.

* * *

В серии опытов, которые начались в 1999 году, в геном данио был внедрен ген медузы, в результате чего были получены рыбы, имеющие прозрачные покровы: это позволяло наблюдать за их внутренними органами в ряде экспериментов. В дальнейших опытах им добавили ген, встречающийся у красного коралла. Целью этого эксперимента было создание рыб, которые в зависимости от изменения условий окружающей среды меняли бы окраску, то есть - реагировали бы на химические загрязнения окружающей среды, фактически, представляя собой живой индикатор, “лакмусовую бумагу”.

Я не буду утомлять читателя подробностями: об этом можно прочитать в интернете. Скажу лишь, что различные комбинации внедренных генов привели к появлению рыбок всех цветов радуги, которые к тому же получили свойство светиться в темноте. Особенно хорошо это свечение видно, если перед выключением света подержать их некоторое время в ультрафиолетовом излучении (в лучах так называемого “черного света”).

Мне было очень любопытно понаблюдать, как развиваются GloFish, на каких стадиях они приобретают свои невероятные гуашевые цвета. Помимо любопытства, во мне присутствовало чувство, созвучное с ностальгией: мне было приятно вспомнить детство. Последний раз перед этим я разводил данио почти 40 лет назад, и мои воспоминания были очень положительными.

Вскоре я купил несколько рыбок GloFish розового цвета. Они были едва различимыми по полу, а продавец был “не в теме”, поэтому я сам взял сачок и поймал тех рыб, которые мне были нужны. Аквариум для них был уже готов. Помню, я где-то прочитал о том, что генетически модифицированные данио предпочитают воду более теплую, чем природная форма данио. Я обеспечил своих новых питомцев питанием лучшими из доступных кормов, и буквально через пару-тройку недель они были готовы к нересту.

Я не стал искать трехлитровую банку: в моем аквариумном хозяйстве, состоящем из 50 больших аквариумов, всегда есть десятка полтора аквариумов на 10 галлонов (38 литров), которые я к аквариумам не отношу, а из-за их малого объема высокомерно называю “банками”. Через сутки в моем распоряжении появилось около двух тысяч оплодотворенных икринок, “банку” с которыми я поместил в удобном для наблюдений месте, после чего с нетерпением стал ждать развития эмбрионов.

Я не встречал другой рыбки, за развитием эмбрионов который было бы настолько удобно наблюдать. Относясь к семейству карповых, данио имеют прозрачную и довольно крупную икру. При этом, например, за развитием многих барбусов наблюдать примерно в той же степени удобно, однако у барбусов личинки стеклянно-прозрачные, у данио же глаза эмбриона приобретают серебристый ирис, а тело личинки получает темную пигментацию еще до того, как личинка выклюнется из икринки, поэтому они хорошо заметны, и, вооружившись обычной лупой, можно легко рассмотреть многие детали процессов развития, протекающих в икринке.

В случае с GloFish (я далее буду называть моих генномодифицированных питомцев этим термином, которым их принято называть в англоязычной среде: от “glow” - “сиять” и “fish” - “рыба”) всё было по-другому. Пигментации тела я не заметил ни у эмбриона, ни у выклюнувшейся личинки, зато красноватый пигмент глаз проявился у малышей, которые находились всё еще в стадии личинки, когда они, приклеившись “цементным органом”, висели на стенках аквариума и на листьях растений.

Дальнейшее развитие мальков ничем не отличалось от знакомого мне с детства развития данио. Молодежь быстро росла, питаясь вначале солоноватоводной коловраткой, через неделю они могли уже есть науплии артемии, а еще через неделю я их перевел на мелко нарезанный замороженный мотыль. Окраска, свойственная GloFish, проявилась сразу же, и я был, в общем-то, приятно удивлен, обнаружив в потомстве рыбок нескольких цветов. Поскольку все производители были розового цвета, то и основная часть потомства оказалась розовой, однако в потомстве оказались рыбки и ярко-желтого, и изумрудно-зеленого, и даже какого-то “платинового” цвета, который в известных мне печатных источниках, посвященных GloFish, ни разу не упоминался. Очевидно, в этой, “цветной” части потомства, проявилась комбинация рецессивных генов, отвечающих за другие цвета, которые присутствовали у розовых производителей, и о чем я, покупая рыбок, естественно, не знал.

  

Конечно же, я купил лампу “черного света” и воочию убедился, что рыбки светятся в темноте. Собственное их свечение, впрочем, было едва заметным, однако при освещении аквариума ультрафиолетовым излучением картина становилась завораживающей. Мне просто не верилось, что я действительно это наблюдаю.

На этом этапе все стадии моего любопытства вроде бы были удовлетворены, однако неожиданно для меня самого у меня образовалась серия наблюдений, относящихся ко времени, когда рыбки подросли до половой зрелости. В моем распоряжении впервые в жизни оказалась стая данио численностью около двух тысяч особей, которые были помещены в 200-литровый аквариум. Само по себе это зрелище было просто фантастическим: ярко-розовая дискретная волна, непрерывно меняющая форму. По ту сторону стекла существовал маленький мир, в котором, как мне вскоре стало очевидно, возникли ранее неведомые мне взаимоотношения между особями.

Помнится, еще в начале 80-х я, как завороженный, смотрел по телевизору передачи цикла “Подводная одиссея команды Кусто”. Это было рафинированное удовольствие: большой подводный мир был просто неимоверно интересным. Эти передачи были тематическими: об акулах, о кальмарах, о китах… да о чем угодно. В одной из передач - я хорошо помню даже эти съемки: снизу, со дна моря, на фоне освещенной поверхности океана - был сюжет, в котором некий тюлень либо морской котик безуспешно пытался поймать каких-то мелких рыбок, вроде анчоусов, находясь непосредственно внутри стаи этих рыб. Рыбы, вроде бы насмехаясь над тюленем, расступались перед ним, образуя прогалины в стае, и тут же смыкались позади него, когда он проныривал сквозь стаю. Они вроде бы обволакивали тюленя, создавая пустое пространство вокруг него, которое сохранялось вне зависимости от усилий “агрессора”. У меня было устойчивое впечатление, что стая рыб в этот момент представляла собой единый организм, который чувствовал себя совершенно спокойно в присутствии тюленя. Этот “коллективный организм” как бы обладал “коллективным разумом”, вел себя спокойно: так, вроде бы ему ничто не угрожало.

Рыбы внутри стаи передвигались синхронно, согласованно, в каждое мгновение чувствуя друг друга. Конечно же, наличие боковой линии могло объяснить эту синхронность, но общее впечатление было более глубоким: слишком уж согласованными и продуманными были эти перемещения.

То, что я наблюдал у себя в аквариуме, вероятно, спорно либо даже антинаучно, однако я готов об этом говорить, поскольку наблюдал собственными глазами, и стайное поведение, которое я наблюдал, сильно отличалось от такового, которое мне было известно на протяжении многих лет увлечения подводным миром.

Я полагаю, что в стае, число особей которой достигает некоего критического числа, возникает особый уровень взаимодействия особей, который я для себя называю “коллективным разумом”. Вероятно, это число будет варьировать в зависимости от видовой принадлежности особей и, так сказать, их “уровня развития”. Увы, я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть это предположение: мои наблюдения строились лишь на многочисленной стае данио.

“Измененное” поведение стаи GloFish легко было заметить, приблизившись к аквариуму: рыбки передвигались совершенно синхронно, формируя “волны” протяженностья в метр и более. Движение моей руки вдоль передней стенки аквариума напоминало мне упомянутую выше картину с тюленем: вокруг моей руки возникала “пустота”; рыбы расступались, огибая руку так, вроде бы отталкивались от нее; так, вроде они и моя рука имели одноименный заряд. В стайках рыб, более типичных для аквариумов, - в 50-100 особей, поведение рыб было, так сказать, “индивидуальным”: каждая рыбка была “сама за себя”, полагаясь на собственные реакции на раздражители. Моя же стая вела себя совершенно по-другому: да, так, как ведет себя большой единый организм.

Особенности поведения стаи проявлялись во всем: в скорости передвижения, в его согласованности, даже кормление происходило не так, как оно происходит в меньших группах: в том месте, где появлялся корм, волна из рыб становилась плотнее, но движение особей по-прежнему оставалось согласованным. Они и ели, если можно так выразиться, “по команде”.

Совершенно поразительным оказалось для меня еще одно наблюдение, для получения которого я провел эксперимент. Обнаружив удивительную слаженность движения особей в большой стае, я решил попробовать поймать рыбок большим сачком: мне было интересно проверить свои наблюдения о “коллективном разуме”. Аквариум, в котором находились рыбки, был примерно 50 см в высоту, 30 см в ширину и 120 см в длину. Сачок, которым я воспользовался, был примерно 20 на 25 см в сечении. Другими словами, мой сачок в сечении составлял 1/3 сечения аквариума. В аквариуме, напомню, присутствовало 2000 рыб, то есть - 10 рыбок в одном литре! Я мог ожидать, что при быстром движении большого сачка сквозь стаю рыбы я смогу поймать хотя бы 200 или 300 рыбок. В действительности же в сачке оказалось менее 10 особей. Рыбки каким-то непостижимым образом “знали” о моих намерениях и о траектории движения сачка и, действуя согласованно, попросту огибали его по единственно возможной траектории.

* * *

Моя эпопея с GloFish закончилась довольно примечательно. Дело в том, что эта рыбка защищена патентом, и ее по закону запрещено разводить для коммерческих целей. Другими словами, если бы я попытался продать своих рыб, я тем самым нарушил бы закон. Я мог бы отнести их в какой-то зоомагазин, но в таком случае владелец магазина оказался бы нарушителем закона. Уничтожить же такую стаю у меня рука не поднялась бы ни при каких условиях.

Еще раз прочитав условия “лицензионного соглашения”, я понял, что если я буду рыб раздавать бесплатно, то коммерческой цели в моих действиях не будет. Разводить же рыбок для себя закон мне тоже не запрещал. Таким образом, передо мной стала задача раздать пару тысяч рыб. К слову, в зоомагазинах, имеющих право на продажу этих рыб, они продавались довольно недешево: что-то около 5 долларов за штуку.

В это же время я осознал, что мое аквариумное хобби занимает слишком большую часть моей жизни. Я в это время активно был занят разведением дискусов, о чем обязательно расскажу далее. Моя жизнь сузилась до работы сетевым администратором и возни в аквариумах; остальные 6 часов суток занимал сон. У меня на то время было несколько сотен отличных дискусов: как подростков, так и взрослых пар, и я, испытывая угрызения совести перед своими питомцами и душевные стенания перед неизбежностью сокращения своего хобби, начал распродавать дискусов. При этом “в нагрузку” каждому покупателю я давал стайку из 10-15 GloFish.

Кстати говоря, в это время я имел возможность укрепиться в своих предположениях относительно “коллективного разума”: когда численность стаи GloFish сократилась вдвое, их стайное поведение стало менее выраженным. Когда же численность стаи уменьшилась до 2-3 сотен, оставшиеся рыбы перестали быть “стайными”; они стали, так сказать, “коллективными”. Другими словами, они продолжали держаться вместе, но перестали представлять из себя “коллективный организм”.

Помню, что оставшихся пару сотен GloFish я отдал своему другу, который на то время был владельцем одного из лучших зоомагазинов Хьюстона. Получил ли он от них “коммерческую выгоду” или нет, я не знаю и знать не хочу.

 

TOP